English French German Italian Spanish
   
   
       
   
    • Тигромания
  • Жорик Style
 
       
   
    • К. Даллакян
  • В. Алеветдинов
  • ЗооВестник
  • Вестник Тернея
 
       
   
 


Как получить?
 
       
   
 

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять сообщения в мини-чате.
Войдите или зарегистрируйтесь.
-Yulia-
04:16:52
Никак. Тут давно не отвечают на письма.

siberian-tiger.ru
01.03.2017
Добрый день! Скажите, как можно связаться с модератором сайта по почте с вопросом о сотрудничестве?

miss.tigrenok
22.04.2016
Привет! 002

Nastia200119
13.04.2016
всем привет)003

miss.tigrenok
15.03.2016
Привет всем!

lysenkoarina
22.02.2016
рррр

lysenkoarina
22.02.2016
привки всем!002

lysenkoarina
22.02.2016
ghbdrb dctv!

miss.tigrenok
06.02.2016
Привет, Амурия, рада видеть тебя!

Амурия
15.01.2016
Приветики я Новый тигренок ррр003

miss.tigrenok
20.03.2015
Привет, новый тигр BMW X6! Рада приветствовать тебя на сайте! Добро пожаловать! 001

BMW X6
05.03.2015
Привет всем я новый тигр 001

miss.tigrenok
22.02.2015
Дорогие тигроманы, поздравляю вас с наступающим праздником Днем защитника Отечества!! 001

miss.tigrenok
18.02.2015
Муррр)004

Tanoya
18.02.2015
miss.tigrenok: привет, тигр!003

miss.tigrenok
17.02.2015
Привет, тигры!


miss.tigrik
08.02.2015
001 Привет!

miss.tigrenok
05.01.2015
Дорогие тигроманы!! От всей души поздравляю вас всех с наступившим Новым Годом и наступающим Рождеством!! 002001

мага
25.05.2014
004

мага
14.05.2014
жалка тигров такие сильные животные даже льва повалить могут006


Архив сообщений
 
       
   
 
Сколько у тигра полосок?

меньше 50-ти;
51 - 100;
101 - 150;
151 - 200;
201 и больше.

 
       
   
 
Центр реабилитации диких животных - Утёс
Специнспекция - Тигр
Великие Кошачьи (Magnus Felidae) - красота и превосходство! Все кошки на одном сайте - новости, фото, видео, литература.
BIGCATS.RU - правда о больших кошках!
Хорошие новости о животных, природе, окружающем мире
Зооклуб - энциклопедия о животных: собаки, породы кошек, птицы, лошади, аквариум, рептилии, фото собак кошек, крысы и кролики, клички, рефераты
 
       
   
  Тигромания - Территория Тигров. Сайт про тигров. Всё о тиграх.
Получить код
 
       
   
  WWF, День Тигра, Екатеринбургский зоопарк, Жорик, заповедники Индии, заповедники России, Золушка, зоосад Приамурский, Клифф Грант, Московский зоопарк, Пензенский зоопарк, Рижский зоосад, Роев Ручей, Сказка, Специнспекция «Тигр», Тайга, Такома, Тамерлан, Тигрюля, Утёс, Фонд «Феникс»



Обнюхать все метки...
 
       
   
   
       
   
  Тигромания » Библиотека » Литература » Тигриные повести и рассказ » Странствия и судьба Чанга  
       
   
 
6.12.2010.
Зверь шёл по распадку. На мгновение остановился, прислушался, едва подёргивая кончиком длинного, нервного, подвижного хвоста. Бесшумно ступая мягкими лапами по опавшей жёлтой листве, по зелёному хвощу и пожухлым осенним травам, он спустился к ручью. Приник грудью к земле, и, едва касаясь воды пушистым белым подбородком, долго и с удовольствием пил чистую прохладную горную воду, осторожно, по-кошачьи, лакая её широким розовым языком. Огромная светло-коричневая мочка носа мокро поблескивала на утреннем солнце, длинные усы шевелились, потому что Чанг во время питья всегда морщил щёки.

Странствия и судьба Чанга

Он жил здесь уже одиннадцать лет. Бродил по долинам, склонам и распадкам родных своих отрогов Сихотэ-Алиня, охотился, отдыхал, играл, чаще всего один, резвясь, бегая и прыгая, особенно по первому снегу. Правда, с годами он стал сдержаннее - и резвился теперь реже, чем в ранней молодости, и волновался меньше в ожидании добычи.

Встреч с людьми он избегал всегда. Хотя и влекло его к человеку сильное, подчас почти неодолимое любопытство, но он всегда помнил ту верную науку, которая вошла в его мозг вместе с материнским молоком, - сторониться людей, обходить их жилища. Он уже давно ушёл от матери, ушёл, когда ему было три года, но строго соблюдал всё, к чему она приучила его. Опытная старая тигрица, она передала своему питомцу не только навыки и приемы охоты на изюбра или на кабана, она научила его внимательности и осторожности, без чего не прожить в тайге даже тигру. И главное, научила относиться уважительно к грозному соседу, уже давно пришедшему в тайгу, к человеку. Чанг помнил свою мать. После ухода от неё, он встречался с ней в тайге всего только два раза, они весело играли, катаясь по январскому снегу... Но это было давно, ему тогда ещё не исполнилось и пяти лет. Потом больше никогда он не видел ни матери, ни её следов. Он не знал, что той же зимой её убили браконьеры. Убили, чтобы она не охотилась и не ходила там, где они стреляют изюбров.

Низиной он обошёл склон сопки. Его длинное крупное тело беззвучно скользило между стволами дуба, ольхи и осины, корейского кедра и амурского бархата1. Яркие, жёлтые спина и бока, покрытые чёрными поперечными полосами, словно сливались с пестротой осенних лесных красок, и тигр был почти невидим. Шкура плавно и быстро перекатывалась на лопатках и бедрах, подчеркивая выпуклость и совершенство могучей мускулатуры зверя. Было по-прежнему тихо, только щебетали и пели ранние птицы, радуясь солнцу.

Но вот Чанг замер, вытянув стрелой хвост, поднял голову, чуть приподняв верхнюю губу, и пошевелил усами, тщательно внюхиваясь в тишину леса. Потянуло знакомым и влекущим духом. Пригибаясь к земле, длинной тенью тигр проскользнул вперёд и снова замер. Теперь он ясно различил запах кабана, но этот запах обеспокоил его. Кабаном пахло и у самой почвы, и повыше, запах добычи висел в воздухе, щекоча ноздри, раздражая и волнуя хищника. Но было в этом духе и что-то неприятное, беспокоящее, отпугивающее тигра... Он сделал ещё несколько шагов и принюхался к свежему следу. Глубоко вдавившиеся во влажный грунт широкие парные копыта вепря оставили густой и едкий дух старого секача. Тигр хорошо знал этого зверя, который обитал поблизости и по тяжести и силе своей наверняка не уступал самому Чангу. И он, и молодая тигрица, что охотилась на этих же угодьях, обходили одинокого старого и сильного кабана. Нападать на него было опасно. Конечно, в самое голодное время, суровой и жестокой зимой, Чанг, пожалуй, и решился бы на эту охоту, но сейчас, когда в тайге и так хватает добычи, нападать на огромного клыкастого противника не было надобности.

Тигр свернул и стороной обошёл лёжку вепря, которая была где-то впереди, неподалёку. Затем поднялся на склон сопки и двинулся вдоль широкого таёжного распадка по склону, шагов на тридцать выше низины. Сверху удобней было обозревать негустую в этом месте тайгу, в надежде увидеть среди стволов берёзок, кедров и клёнов, обвитых лианами китайского лимонника, силуэт или тень добычи.

Обошёл один распадок, второй, пересёк низину, прошёл на склон другой сопки. Кругом царил покой, и стояла прохладная утренняя тишина... Так он бродил почти до полудня. Солнце уже поднялось высоко, жара пришла в тайгу, несмотря на пору поздней осени. Он спустился к ручью и снова попил, затем забрался в тень, устроился между двумя большими кедрами, улёгся на мягкую почву, устланную уже пожелтевшим разнотравьем и опавшими листьями. Потянулся, расправляя могучее полосатое тело, перевалился на бок, закинул одну лапу за ухо на голову и вскоре задремал...

Голод разбудил его, когда день уже клонился к закату. Он встал, не спеша подошёл к толстой осине, поднялся на задние ноги, вытянувшись во всю свою длину вдоль ствола дерева, уперся передними лапами в ствол, вонзил в него когти и, до хруста в суставах, потянулся, то и дело выдергивая и снова погружая в древесину четырёхсантиметровые острые когти, отливающие с внешней стороны матовым перламутром.

Стряхнув остатки сна, тигр вышел на поиски добычи. За третьей сопкой, ещё со склона, он заметил трёх изюбров. Они стояли вблизи ручья, возле молодых кустов ивняка, то ли после кормёжки, то ли только собираясь кормиться. Чанг замер, кончик его вытянутого хвоста затрепетал. Неслышной жёлтой тенью тигр двигался по тайге, обходя добычу полукругом, чтобы зайти с подветренной стороны. Ещё задолго до цели он уже не шёл, а крался на согнутых ногах у самой земли, но, не касаясь животом почвы, чтобы не издать ни малейшего шороха, который наверняка спугнул бы чутких изюбров. Хвост был вытянут стрелой, лопатки выпирали вверх, поднимаясь в движении над провисающим туловищем тигра, которое плавно, ровно и бесшумно скользило к цели.

Чанг напал двумя прыжками из-за небольшого бугорка, за которым на миг затаился перед нападением. Броски были молниеносными, но изюбры все-таки в последний момент учуяли тигра. Две самки, закинув вверх головы, стремительно метнулись прочь, а третий изюбр - крупный бык с высокими ветвистыми рогами - быстро повернулся мордой к хищнику, готовый к смертельному бою. Он привстал на дыбы, пытаясь защититься передними копытами, целясь ими в голову врага. Выброс передних ног был стремительным, но тигр, ловко изогнув гибкое тело, уклонился от удара и через миг уже хотел вспрыгнуть на спину жертве. Однако бык резко рванулся в сторону, и Чанг, уже вцепившийся когтями в бок его, не удержался и выпустил добычу. Изюбр не убегал, он чувствовал, что единственная малая надежда на спасение - отбиваться от могучего врага. Он пытался отразить нападение, пуская в ход и рога, и снова передние копыта. Но тигру всё-таки удалось взметнуться на спину изюбру. Вцепившись когтями в его бок, хищник вонзил клыки в шейные позвонки быка, и тот, хрипло крикнув, рухнул наземь...

Чанг оттащил добычу подальше от ручья, втянул на невысокий бугор. Большого и тяжелого изюбра тащить было нелегко. Ухватив его зубами за спину возле холки, хищник волочил тушу, пятясь назад. Удобно устроившись в небольшом углублении на вершине бугра, принялся за еду. Но едва проглотил два-три куска мяса, как волна острой тревоги хлынула в ноздри, проникла в слух. В тот миг коротко и гортанно дважды крикнула кедровка. Тигр поднял голову. К нему приближался человек...

Он вышел из зарослей и остановился в пяти-шести прыжках от Чанга. Хотя человек не ожидал встречи с тигром, испуга на его лице не было видно. Быстро сняв с плеча карабин, он навёл его на зверя. Тот остро почувствовал угрозу и зарычал. Глухо, утробно, грозно. Человек стоял на месте, видимо, ожидая, что тигр уйдёт, оставив ему добычу. Зверь именно так понял это ожидание, ему не хотелось оставлять тушу, но и ссориться с человеком тоже желанья не было. Однако он не мог, никак не мог вот так, открыто и позорно, покинуть место и добычу... Он продолжал рычать, громоподобный раскат его рыка заставлял трепетать последние, ещё не облетевшие листья дубов, осин, берёз. Хвост тигра зло хлестал по земле, взбивая палую листву, извиваясь и вскидываясь упругим жёлтым бичом.

Но вот человек стал пятиться задом, отдаляясь от зверя, и вскоре скрылся за густой стеной зарослей. Тигр перестал рычать, но никак не мог успокоиться. Он понимал, что человек угрожал ему, что он сейчас же вернётся сюда...

Охотник жил здесь давно и тоже знал этого зверя. Много лет назад старик удэгеец, трижды в течение одного дня повстречав в тайге молодого тигра, нарек его Чангом. На удэгейском это слово ничего не означало, но старому охотнику оно казалось звучным и внушительным. Давно уже ушёл из жизни тот удэгеец, а Чанг твердо ходил по уссурийской земле и терпимо относился к своему соседу-человеку, заменившему на этих угодьях того старика.

Встреча с Чангом озадачила охотника и заинтересовала. Прежде всегда зверь уходил, едва завидев его. Что же произошло теперь?

Когда он, движимый любопытством, снова подошёл с карабином наготове, то хищника нигде не было видно, и на месте его лёжки оставалась почти нетронутая туша крупного изюбра. Так вот оно что! Он кормился и не хотел отдавать добычу! Но всё-таки решил поделиться. Что ж?.. Спасибо, раз уж такое дело...

Охотник отрезал две ляжки, уложил в рюкзак и ушёл.

Со склона, не дальше чем за двести шагов, Чанг наблюдал за ним. Спокойно, без волнения и злости. И когда человек ушёл, тигр возвратился и продолжил кормёжку.

Этим летом и осенью ему жилось вполне терпимо. Правда, очень трудно стало находить такие уголки тайги, где люди бывали редко и случайно. Повсюду в тайге стало тревожно. Только в нескольких урочищах, зажатых склонами гор, не звучали выстрелы. Здесь и проводил он свои трудные голодные зимы и тёплые сытные летние месяцы. Это была территория заповедника. Но иногда он вынужден был уходить далеко отсюда, дважды переходя перевалы, потому что голод становился свирепым и гнал его в дальнюю тайгу. А прошедшая зима вообще была на редкость жестокой и голодной. Сильные морозы и глубокие снега Чанг переносил спокойно. К зиме шерсть его становилась длиннее и плотнее, и он вполне справлялся с холодами. Но голод был страшнее. Непонятно куда исчезли олени, изюбры, кабаны. Тигр неделями голодал, совершая тяжёлые и долгие переходы, прежде чем ему удавалось выследить и настигнуть добычу.

... Перед самым рассветом он уже почувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Сонно зевая, потянулся, издав протяжный и мощный звук зевка. Поточил когти о ближнюю толстую ольху, затем отошёл на несколько шагов и сел умываться. Среди тигров, как и среди людей, иногда встречается левша, но это бывает редко. А большинство и умывается правой передней лапой, и бросается со спины на жертву с левого бока, потому что наиболее сильный, точный, уверенный удар наносит правой лапой. Чанг был левшой.

Тщательно, наклоняя голову, вылизывал он пятку и подушечки пальцев своей левой передней лапы и точно так же, как домашняя кошка, умывался, потирая лапой морду, задевая ухо сверху, потирал щеку, нос, старательно зажмуривая при этом глаз. Повторил процедуру правой лапой, но всего два или три раза, хотя левой, своей излюбленной, проделывал всё это довольно долго.

Утро вставало пасмурным и унылым. Протяжно, тонко и тоскливо прозвучал крик желны - большого черного дятла. Тигр и ухом не повёл на этот звук, но как-то незаметно пасмурная унылость тайги передавалась и ему. Шёл он спокойно, но кончик его хвоста нервно подёргивался. Раздражение скапливалось в душе зверя.

Он двигался к месту вчерашней кормёжки, где оставалась почти половина туши изюбра. Надо было пройти ещё немного, спуститься по склону, и стал бы виден бугор, где лежала добыча, но вдруг тигр замер. Ноздри его отчетливо улавливали дух медведя - сильный, вызывающий, вонючий. А вот показалось за деревьями его крупное, почти чёрное тело.

Однажды в голодную зиму Чанг уже охотился на медведя и после не очень долгой борьбы убил его. Но то был не бурый, а гималайский медведь, с белым фартуком на груди. Гималайский вообще намного меньше бурого, а этот, который шёл навстречу, размерами не только не уступал тигру, но был даже крупнее его.

Увидев тигра, медведь заревел и стал медленно приближаться. Он боялся тигра, встретил его неожиданно, не знал, чего хочет могучий полосатый зверь, готовился к обороне и для устрашения врага ревел и медленно двигался вперед...

Чанг медведя не боялся. И когда тот заревел и пошёл навстречу, тигр приготовился было к нападению, и тоже пошёл на противника, мягко пригибаясь к земле и грозно рыча. Но, увидев его поближе и оценив силы медведя, помедлил с прыжком. Звери остановились друг против друга, передвигаясь вправо и влево. Они как бы двигались по кругу, взрывал когтями землю, озлобленным грозным рёвом сотрясая окрестность. Это происходило довольно долго, потом медведь, продолжая свирепо швырять под себя когтистыми лапами землю, начал медленно пятиться.

Тигр дал ему уйти и двинулся дальше к своим запасам, к туше изюбра, на кормёжку. Он шёл спокойно, только хвост ещё вздрагивал, как бы выпуская из мощного тела последние нервные вспышки.

Прошло несколько дней. Перед самым рассветом Чанг задавил зазевавшегося барсука, насытился и бродил по тайге как бы в поисках приключений. И вот он вдруг почувствовал, не учуял и не услышал, а именно почувствовал, ощутил своим звериным предчувствием какую-то опасность позади себя. Тигр всегда особенно остро чувствует и распознаёт опасность, которая грозит ему с тыла, сзади. Он шагал по широкой, натоптанной тропе. Он всегда ходил по дорогам и тропам, там, где легче, а не по целине. Быстро свернув с тропы, своей скользящей бесшумной походкой он двинулся обратно вдоль своего следа, в двадцати шагах от него, с подветренной стороны.

Чанг прошёл довольно долго, прежде чем обнаружил ту опасность, которая встревожила его. По его следу шли люди. Они останавливались, находили влажные места на тропе, где оставался отпечаток лапы тигра, и двигались дальше, негромко переговариваясь между собой.

Чанг пошёл рядом, также в двадцати шагах, в стороне, не обгоняя и не отставая от них. Теперь он видел их, чувствовал, они были не за спиной у него, и он уже не тревожился. Он шёл, тщательно нюхая воздух, который приносил людские запахи. Он не знал этих двоих, запахи их были незнакомы ему, эти двое не жили и не охотились до сих пор в его угодьях. Но у обоих было грозное грохочущее оружие, он сразу же уловил сильный дух горелого пороха. Когда орешники и мелкий молодой кедровник стали сгущаться вокруг самой тропы, да и тропа изгибалась так, что вперёд и назад было видно всего на несколько шагов, тигр приотстал, перешёл на тропу и двинулся позади людей по их следу...

Теперь он хотя и не видел их, но всё время слышал и чувствовал. Они шли шагах в пятнадцати от него, не дальше. Густые ветви кедров затрудняли видимость, и Чанг знал, что люди не замечают его. Но вот они дошли до того места, где след зверя свернул в сторону, остановились, забеспокоились. Поняли, что он мог зайти сзади, сняли с плеча карабины и двинулись обратно.

Тигр стоял на тропе и принюхивался к человеческому запаху. Он не ожидал, что люди сразу пойдут обратно, а может, просто решил посмотреть на них вблизи. Так или иначе, когда оба человека вышли на поворот тропы, они почти вплотную столкнулись со зверем. До него было каких-нибудь пять или шесть метров. Всего один прыжок тигра. Он, молча и спокойно, смотрел на этих двуногих и только нервно бил хвостом по земле.

Люди стояли, вскинув карабины, почти бесполезные на таком расстоянии, где в одно мгновение можно потерять жизнь. Этот хищник стремителен, его скорость в броске - десять, а то и пятнадцать метров в секунду... Оба они отчётливо видели длинные метёлочки его усов, крупные жёлтые глаза, полосатый лоб. Зверь был огромен. Но это они знали ещё раньше, по его следу...

Чанг с интересом рассматривал этих двоих. Он ещё никогда так близко не видел людей. Однако их близость беспокоила его, волновала, вызывала тревогу. Потому он и бил хвостом время от времени: хлестнёт и снова вытянет стрелой, только кончик подрагивает...

Наконец тяжкое оцепенение, владевшее людьми, отпустило их, они начали соображать и, сначала один, а потом почти сразу же и второй, медленно стали пятиться, продолжая держать голову зверя на прицеле. Люди отодвигались, а тигр стоял, смотрел на них и только время от времени бил хвостом. Как только люди скрылись за ветвями кедров, тигр длинным прыжком кинулся в сторону, и только яркий полосатый хвост метнулся за ним. И в тот же миг вслед ему полыхнули два выстрела. Он слышал, как над его головой просвистели пули, но не понял, что именно они несли ему смерть. Он опасался только грохота...

Прошла неделя, другая, и выпал первый снег. Пушистый, чистый, холодный и хрустящий, он радовал Чанга, вызывал у него восторг, желание резвиться, прыгать и играть, как маленький тигрёнок. Он валялся на спине, катаясь по снегу, прыгал, носился из стороны в сторону, взбивая хвостом облака и вихри снежной пыли. Потом снег внезапно стаял, и все тропы и дороги стали мокрыми и противными, и он почти всё время ходил, то и дело брезгливо встряхивая лапами, чтобы сбросить с них налипшую мокрую грязь или стряхнуть воду.

Прошла ещё неделя, и снег выпал уже по-серьёзному, покрыл всё: и почву, и скальные склоны сопок, даже лапы елей и пихт. Начиналась зима.

Уже четыре дня охота никак не получалась. Только дважды встретился ему след кабана, но настигнуть добычу не удалось. В обоих случаях кабаны уходили долго и быстро, и следы их потерялись на ключах2. Тигр ходил по склонам и распадкам голодный и неприкаянный. И его вдруг потянуло вглубь тайги, в самую её глухую часть, в горы. Несколько дней он уходил через перевалы и распадки, пересекая урочища и ключи, обходя сопки и увалы.

... Хорошо выспавшись в снегу, он поднялся перед самым рассветом и сразу же услышал далёкое похрустывание снега. Быстро пошёл на звук и внизу распадка обнаружил небольшую группу оленей. Несмотря на летучий голод, долго и осторожно скрадывал чутких животных. Именно голод всегда заставлял Чанга быть более осторожным, упорным, внимательным. Терпеливым в скрадывании добычи. Подобравшись почти вплотную, он в два прыжка настиг ближайшего самца и легко завалил его.

Насытившись, отъев внутренности и немного от задних ляжек, он недолго побродил по окрестностям, и хотя выспался, но всё равно после сытной трапезы его опять потянуло в сон. Улёгся в трёхстах шагах от места кормёжки и спал почти весь день. Разбудил его тревожный шум, который доносился от оставленной им туши. Он быстро обошёл распадок и с подветренной стороны приблизился к беспокойному месту. Возле недоеденного оленя он увидел людей. Их было трое. Он подобрался ближе, продвигаясь почти ползком. Теперь до них оставалось не более двадцати шагов, и он ясно различал запахи людей, дух горелого пороха, который всегда исходит от оружия. Этих людей он не видел, не встречал их запаха. И вдруг свирепость, дикая, неудержимая, забурлила в крови, в зверином, могучем сердце тигра. Люди разделывали его добычу. Другое дело там, на его прежнем охотничьем участке, где жил и охотился человек, которого он знал, который имел право на добычу вместе с ним, с Чангом. И он сам позволял человеку взять часть от изюбра или кабана. А эти, чужие ему похитители добычи пробудили в нём злобу, которая никогда прежде не возникала в его душе по отношению к человеку, против человека.

Чанг понимал, что люди опасны, и был осторожен. Он подполз ещё на три-четыре шага, тщательно скрываясь за снежными наносами. Несколько мгновений наблюдал, выбирая момент, когда никто из троих не смотрит в его сторону. Ближе подтянул под себя лапы, подобрался, готовясь к нападению...

Напал стремительно. Жёлтой длинной молнией метнулось его тело. Мощным ударом левой передней лапы по голове он сбил с ног человека, и тот рухнул на месте. Дважды тигр рванул когтями его бока и тотчас огромным прыжком бросился в сторону и исчез в кедровнике. Длинный хвост взметнулся следом за зверем, и эхо его грозного рыка покатилось и заглохло за дальними пихтами и кедрами.

Все произошло так быстро, что двое других даже не сняли с плеча карабины. Тот, на кого напал грозный хищник, лежал и стонал. Он легко отделался. Две рваные раны на боках да содранная кожа головы в нескольких местах, где сквозь шапку прошли когти зверя. За кражу чужой добычи тигр наказал одного из троих. Наказал, но не убил, хотя легко мог это сделать...

На рассвете Чанг повстречал тигрицу. Она была меньше ростом и, казалось, ступала мягче и изящнее. Они долго и радостно играли, догоняя друг друга, прыгали, скользили, резко останавливаясь, перекатывались по снегу, переворачивались через голову, боролись ласково и весело. Только слышалось вокруг их фырканье... Потом они пошли на кормёжку, к остаткам оленьей туши. Мясо ещё оставалось. После нападения тигра людям было уже не до оленины, и они унесли только то, что уже было уложено в рюкзаки.

Не спеша, со смаком и урчанием, звери поели, оставив от оленя только ноги да голову. Оба были голодны. Потом, немного побродив, улеглись в сугроб, неподалеку друг от друга, и проспали больше чем до полудня. После сна опять долго играли, резвились, фыркали. Затем тигрица снова улеглась, а вольный Чанг пошёл бродить по тайге. Он собирался возвратиться к спящей подруге, но судьба распорядилась совсем по-иному.

Обойдя сопку, он увидел лесную избушку, зимовье. Не спеша, присматриваясь и принюхиваясь, прошёл через распадок, затем обогнул зимовье шагов за двести. Потом сузил круг и обошёл шагов за двадцать. Остановился, прислушиваясь. Подошёл к двери зимовья и тщательно обнюхал подходы, саму дверь, стены. Сел по-кошачьи, обернув хвост вокруг лап.

Внезапно заскрипела дверь, вышел человек и направился к поленнице, что была рядом. Чанг продолжал невозмутимо сидеть, с интересом разглядывая человека. На обратном пути с охапкой дров в руках, не дойдя до двери десяток метров, человек увидел тигра. Он смертельно побледнел, но продолжал идти к дому.

Зверь заметил испуг в глазах двуногого, но это его не удивило. Он уже видел страх на лицах людей, которых встречал в лесу. Он продолжал наблюдать, ему было интересно, он не питал ни малейшего недоброжелательства к этому человеку. А тот, едва скрывшись в избе, сильно и плотно захлопнул дверь. И этот хлопок двери вдруг встревожил тигра. Внезапно он вспомнил, что люди, после того как исчезнут с его глаз, громыхают в него своими ружьями. И тотчас стремительными длинными прыжками бросился вглубь тайги. Всего две секунды потребовалось ему, чтобы исчезнуть, раствориться в глубокой спасительной таёжной густоте. И, подтверждая его догадку, его звериную памятливость, вслед ему загрохотали запоздалые выстрелы.

Чанг легко и даже игриво бежал среди деревьев. Он опасался этого грохота, но как-то не очень верил в угрозу, исходящую от него, и совсем не страшился. Да и как было поверить, испугаться ему, сильному, большому, и за что человек будет нападать на него, ведь он сам не нападает на человека! Он не знал, что его собратьев убивают в тайге только за то, что они такие большие и могучие. Не из-за шкуры, которую нельзя принести в дом, потому что справедливый закон запрещает убивать тигра. Но тайга велика, и в её глубине даже закон становится бессилен. Тигра убивают. Из страха. Из подлого, мелкого, липкого, жалкого человеческого страха.

На прежнем месте тигрицу он не нашёл. Двинулся по её следам, поднялся немного по склону сопки и вдруг увидел внизу, в распадке, небольшой табун кабанов. Среди редколесья низины их черные тела отчётливо были видны на белом снегу. Их было пять, и они уходили за сопку.

Чанг оставил след подруги и бросился наперерез табуну. Он настиг кабанов в густом малоснежном кедраче. Но и здесь судьба приготовила ему сюрприз. То ли ещё издалека, на сопке, кабаны увидели его огромное ярко-жёлтое тело, то ли волна ветра донесла до них его грозный запах, так или иначе - его ждали. На кабаньей тропе, воинственно пригнув клыкастую голову, стоял старый матёрый секач и встречал тигра. Маленькие глазки его, налитые кровью свирепости, сверлили врага, седая длинная щетина на холке стояла дыбом.
Дважды хрипло кашлянув, раскатисто и утробно рыча, взбивая хвостом снежную пыль, тигр обходил кабана по кругу, а тот поворачивался, держась мордой к Чангу. Остальные кабаны либо попрятались куда-то, либо бежали теперь во всю прыть, спасаясь от погибели. Только этот могучий вепрь остался. Тигр понимал, что огромный секач - добыча нелёгкая и опасная. Его длинные жёлтые клыки - оружие смертоносное. И на этот раз Чанг снова не решился на схватку с секачом, потому что не был озлоблен голодом. Он в последний раз ударил хвостом и длинным прыжком ушёл в сторону. А кабан ещё долго стоял, пока хищник не исчез совсем и запах его не растаял в чистом морозном воздухе. Чанг снова двинулся по следу тигрицы, пересёк увал, поднялся на сопку, сошёл в распадок. И вдруг насторожился: след подруги сошёлся со следами двух людей. Следы вели через негустой ельник, прошли кедровник, затем повернули в низину и разделились. Тигрица возвратилась назад и пошла в стороне вдоль человеческих следов. Люди шли за ней, и она это учуяла. Потом вдруг стала отдаляться от них, значит, они её увидели.

Он продвигался, принюхиваясь к отпечаткам её лап. И когда уже немало удалился от людского следа, вдруг увидел свою подругу. Она лежала на боку, раскинув лапы, словно хотела в последний раз прыгнуть. Пасть тигрицы была разинута и полна крови. И весь снег вокруг был в крови... Следов человека рядом не было, двуногие не подходили к трупу, но Чанг знал, что это именно они убили её. От неё пахло горелым порохом.

Он наклонился, понюхал её морду, лизнул в нос... Мочка была холодной, как снег.

Он немного постоял, потом двинулся в сторону следа людей, негромко, утробно, зло рыча. След вывел его к тому самому зимовью, где он уже побывал и где мирно разглядывал человека, как бы для первого знакомства.

На лес уже опустились сумерки. Большие яркие и холодные звёзды висели над кедрами, пихтами, елями. Тигр подошёл к избушке, понюхал дверь, отступил на два шага и громоподобно, вызывающе и угрожающе зарычал. Он грозил людям, напоминал им, что он здесь хозяин, что он не позволит им бесчинствовать в тайге, убивать тигров... От его рыка в маленьких окнах зимовья дрожали стекла, и люди с содроганием слушали его грозный голос, который катился по ночной тайге далеко-далеко...

Несколько дней Чанг слонялся по распадкам и урочищам, нигде подолгу не задерживаясь. Первые три дня и ночи вообще ничего не ел, не охотился - не хотелось. Только пил из ключей, которые переходил в своем таёжном странствии. На четвёртый день в рассветных сумерках он заметил на склоне увала группу оленей и стал их скрадывать. Однако голое место, залысина, где на каменистом грунте не росли деревья, не позволило ему подобраться на два-три прыжка, чтобы нападение было надёжным.

Он затаился, как бы в раздумье, и вдруг использовал приём, который уже применял прежде в подобных случаях. Резко рыкнул и тут же кинулся к табуну. Рык тигра, неожиданный и мощный, всегда в первое мгновение ошеломляет и зверя, и человека. Так и олени, услышав этот грозный звук, вздрогнули и на миг замерли, вскинув головы. Но за этот миг тигр сумел сделать ещё два недостающих прыжка.

Насытившись, не стал укладываться на отдых, как это часто делал после еды, а двинулся дальше, стараясь идти по малоснежным склонам, по звериным и человеческим тропам, потому что, идя по целине, он увязал в снегу, а это раздражало и утомляло. В одинокой его звериной душе поселилось беспокойство, тревожная неприкаянность.

Он вдруг вспомнил о своём прежнем охотничьем участке, где всё было ему привычно, где не встречались на пути незнакомые зимовья с людьми, громыхающими ему вслед. Где он жил много зим и не видел, чтобы убивали тигров... Он помнил того охотника, с которым тогда поделился добычей. Тот человек не стрелял в него никогда. И Чанг решил возвращаться. Он шёл, пересекая широкие таёжные урочища, переходя вброд бурные ледяные ключи и горные обветренные перевалы...

Однако его сосед-охотник так и не встречал с тех пор этого тигра, не видел его следов. И никому не известно, дошёл ли он, полосатый и длиннохвостый, до своих прежних угодий, дожил ли наш Чанг до этой весны...

Странствия и судьба Чанга
____________________
1 Пробковое дерево Приморья. (Примеч. автора)
2 Так на Дальнем Востоке называют ручьи горного происхождения. (Примеч. автора)

Виктор Потиевский
Сборник рассказов "Полосатый Эргени"
Иллюстрации А.Н. Сичкаря
Москва, Издательство "Правда", 1991 г.
 (голосов: 0)
Уважаемый гость, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
 
       
   
 
 
       
   
 
 
       
   
 
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
 
       

Яндекс цитирования